И это влияние сохраняется не только в отдельных профессиях или возрастах, а распространяется на все профессии; что же касается возрастов, то и юноши, и дети, и старцы до того естественно, с какой-то добровольной страстью присоединяются к музыкальным мелодиям, что вообще отсутствует возраст, тот, что отказался бы от наслаждения прекрасной музыкой.

Потому как когда мы обнаруживаем, что то, что в нас соединено и сообразно согласовано, соответственно соединено и в звуках, то мы радуемся, так как узнаем, что мы сами тем же образом организованы. Оттого что сходство приятно, а различие досадно и противоположно сходству. Отседова и происходят большие изменения нравов. Ибо непристойная суть человеческая или сама радуется больше непристойным мелодиям или, все время слушая такие мелодии, изнеживается и укрощается.

Наоборот, более жесткий задушевный склад или находит наслаждение в более вдохновляющих мелодиях, или воодушевляется более вдохновляющими мелодиями. Потому музыкальные мелодии более того были обозначены названиями народов, как лидийская мелодия и фригийская. Будто тем же названием народа именуется сама мелодия, в которой единственный какой-то народонаселение находит удовольствие. Но население наслаждается песнями соответственно его нравам.

Потому что не может удаться так, чтобы распутные народы любили и приобщались к строгим песням, а строгие народы - к распутным. Как сказано, сходство сближает. Вследствие этого Платон считает, что больше всего нужно печься о том, чтобы в нравственно хорошей музыке ничего не изменилось.

Он кроме того утверждает, что никакое падение нравов в государстве не сравнится с постепенным извращением скромной и благопристойной музыки.

Ведь души слушателей всю дорогу испытывают то же самое и мало-помалу сами изменяются, и тогда ничто уже не сохраняет печать нравственности и разумности, если благодаря более бесстыдным песням некоторые опускаются до бесстыдного образа мыслей, или из-за более грубых - до чрезвычайной жестокости. Ведь никакая путь к душе не открыта больше для наставлений, чем та, которая доступна слуху.

Поэтому, когда посредством него ритмы и лады вечно достигают души, то никто не сможет усомниться в том, что они таким же образом сами влияют на мышление и формируют его. Это воистину не возбраняется отметить у различных народов. Те, которые более грубы, например, геты, - развлекаются более бесстыдными песнями, а кроткие - более скромными.

Хотя в наше час этого без малого нет, так как племя людей стало бесстыдным и распутным, то все оно приобщается к сценическим и театральным песням. Покуда обходились более простыми инструментами, музыка была скромной и благопристойной.

Когда же она исполняется по-всякому и беспорядочно, то теряет меру строгости и добродетели и, на все сто низвергаясь в безнравственность, отчаянно немного сохраняет свойский старый вид. Оттого Платон предписывает, что юноши должны не столь приобщаться ко всем мелодиям, сколь только к здоровым и простым.

Поэтому Платой считает, что наилучшая броня для государства - это нравственная и скромная музыка, гак что нехай музыка будет благопристойной, элементарный и мужественной, а не женственной, не дикой и беспорядочной.

Лакедемоняне могли беречь с наибольшей полнотой такую музыку, в то время как у них обучал детей теории музыкального искусства приглашенный за большие денежки с Крита Фалет Гортинский. Это было в обычае древних лакедемонян и сохранялось долго.

Но так как позднее Тимофей Милетский сверх тех струн лиры, которые он использовал прежде, добавил ещё одну струну и сделал музыку сложной, то в Лаконии в связи с этим был обнародован декрет.

Так как в языке спартанцев буква С изменена на Р, то я сам привел декрет в тех же греческих словах: "ПОСКОЛЬКУ ТИМОФЕЙ МИЛЕТСКИЙ, ПРИБЫВ В НАШЕ ГОСУДАРСТВО, ПРЕНЕБРЕГ ДРЕВНЕЙ МУЗЫКОЙ И, ОТКЛОНЯЯСЬ ОТ ИГРЫ НА 7-СТРУННОЙ КИФАРЕ И ВВОДЯ МНОГОЗВУЧИЕ, ПОРТИТ СЛУХ ЮНОШЕЙ, ИЗ-ЗА МНОГОЗВУЧНА И НОВИЗНЫ МЕЛОСА ДЕЛАЕТ МУЗУ НЕБЛАГОРОДНОЙ И СЛОЖНОЙ, ВМЕСТО ПРОСТОГО, УПОРЯДОЧЕННОГО И ЭНГАРМОНИЧЕСКОГО УСТАНАВЛИВАЕТ СТРОЕНИЕ МЕЛОСА ХРОМАТИЧЕСКИМ «И СЛАГАЕТ ЕГО БЕСПОРЯДОЧНО» ВМЕСТО СООТВЕТСТВИЯ С АНТИСТРОФОЙ, А ВЫЗВАННЫЙ НА СОРЕВНОВАНИЯ В ЧЕСТЬ ЭЛЕВСИНСКОЙ ДЕМЕТРЫ, СОЧИНИЛ ПРОИЗВЕДЕНИЕ НЕ СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ СОДЕРЖАНИЮ МИФА О РОДАХ СЕМЕЛЫ И НЕПРАВИЛЬНО ОБУЧАЛ МОЛОДЕЖЬ, - БЫЛО ПОСТАНОВЛЕНО, В ДОБРЫЙ ЧАС: ЦАРЮ И ЭФОРАМ Высказать ПОРИЦАНИЕ ТИМОФЕЮ И Вынудить ЕГО ИЗ 11 СТРУН Отхватить ЛИШНИЕ, ОСТАВИВ 7, ЧТОБЫ КАЖДЫЙ, ВИДЯ СТРОГОСТЬ ГОСУДАРСТВА, ОСТЕРЕГАЛСЯ ВНОСИТЬ В СПАРТУ ЧТО-ЛИБО НЕ ПРЕКРАСНОЕ, ЧТОБЫ НИКОИМ ОБРАЗОМ НЕ НАРУШАЛАСЬ СЛАВА СОСТЯЗАНИЙ".

Тот самый декрет содержит следующее : спартанцы были разгневаны на Тимофея Милетского, вследствие того что что, сочиняя сложную музыку, он вредил душам юношей, которых получил для обучения, чем воспрепятствовал бы и мешал бы их приобщению к умеренности, добродетели, и оттого что эн гармонию, которая вводила бы в благопристойность, он преобразовал в более чувственный хроматический род.

Значит, у них было такое почтение к музыке, что они считали ее способной даже оберегать души. Общеизвестно, как зачастую музыка подавляла вспышки гнева, как немало поразительного достигла она своими действиями на тела и души. Кто не знает, что пьяного тавроменитского юношу, возбужденного звучанием мелодии, близкой к фригийской, Пифагор возвратил в более спокойное и естественное для него состояние, подпевая спондей?

Этот эпизод упоминает и Марк Туллий Цицерон в своей книге, которую он назвал "О своих советах", правда, иначе, и таким образом: "Но я сравню низменные поступки с возвышенными, как то, что приводит к некоторому уподоблению. Рассказывают, что когда пьяные юноши, возбужденные звуками тибий и пением, ломились в двери дома целомудренной женщины, то Пифагор посоветовал игравшему на тибии, чтобы он исполнял спондей.

Когда он сделал это, их бешеная разнузданность успокоилась из-за медленности мелодии и низкого пения". Кратко укажу и на другие аналогичные примеры. Терпандр и Арион из Метимны музыкой спасали лесбосцев и ионян от тяжелейших болезней. Говорят, что Исмений Фиваиский особыми мелодиями отогнал все неприятности от многих беотийцев, которых терзали муки радикулита.

Уверяют, что когда какой-то полоумный напал с мечом на гостя Эмпедокла за то, что тот осудил его отца, то Эмпедокл изменил нрав музицирования и таким образом успокоил злость юноши.

Музыкальное искусство до такой степени приобрело популярность при изучении древней философии, что когда пифагорейцы перед сном отрешались от дневных забот, они пользовались некоторыми напевами, чтобы к ним приходил тихий и основательный сон. И, аналогичным образом, проснувшись, они освобождались от неподвижности и оцепенения сна некоторыми другими мелодиями. Разумеется, это делали люди, сведущие в том, что любая связь нашей души и тела спаяна музыкальным согласованием.

Нереально колебаться в том, что состояние нашей души и тела в известной мере обусловлено теми же пропорциями, изучение которых позже покажет музыкальные гармонии, их соединения и сочетания. Отсюда следует, что и детей ещё услаждает приятная музыка, в силу того что что нечто грубое и дикое лишает их удовольствия от слушания.

Безусловно, это чувствует также любой возраст и каждый пол, так как, несмотря на то, что они и разделены по своим действиям, и все-таки они объединены общим наслаждением музыкой. В самом деле, зачем в трауре звучат песни самих скорбящих (что в особенности характерно для женщин)?

Потому что что причина плача становится менее болезненной, когда она совмещена с какой-нибудь песней. Если правдоподобно, что от миролюбивого состояния души позволительно разойтись до дикости и гнева, то нет сомнения в том, что более благопристойная мелодия могла бы смирить гнев расстроенного рассудка или чрезмерное желание. Что же проговорить сравнительно этого ?

Когда кто-нибудь охотнее воспринимает музыку слухом и душой, то происходит это не само по себе, а потому как что в таком случае корпус также выражает нечто подобное слышимой музыке. И вообще, отчего заботливая личность сама выбирает себе какой-либо мелос?

Потому что из всего этого, без сомнения, с очевидностью следует: так как музыка конечно связана с нами, то мы не можем существовать без нее.

По материалам http://seelenwacht.livejournal.com/46560.html

Завтра, 16 апреля 2008,в Концертном зале имени Чайковского состоится концерт "Мастер чудесных созвучий", посвященный 70-летию выдающегося российского композитора Эдуарда Артемьева. Мэтр советской и российской электронной музыки Эдуард Артемьев, известен, некогда всего, как автор музыки к фильмам Андрея Тарковского, Никиты Михалкова, Андрея Кончаловского.

Его музыка звучит больше чем в ста кинокартинах, в том числе в лентах "Солярис", "Сталкер", "Утомленные солнцем", "Визит к минотавру", "Свой посреди чужих, посторонний среди своих".

По материалам http://tvkultura.ru/news.html

Burial: Я вырос на старых джангловых и гэриджевых пластинках, в которых предостаточно вокала, к тому же мне и моему брату нравилась больше мрачная и напряжённая музыка, и я нашёл для себя то, во что поверил. Временами я слушал эти записи с вокалом сам, уединившись, и это было своего рода таинством. Мне нравились все эти вокальные партии и не без затей пение, а порубленный на куски, повторяющийся, морозный вокал. Что-то как будто отталкивающего звука сирены.

Точно так же как меня интересовали вокальные семплы, меня интересовали и мрачные басс-линии. Что-то происходило, когда я слышал перекатывающиеся ударные, басс и вокал вместе. Когда я только начал совершать записи, у меня не было необходимого оборудования, да я толком и не понимал, как точно с ним обращаться, и мне не удавалось произвести ударные и басс мощными, оттого пространство трека в основном заполняли невыразительные звуки. Но чем дольше там звучали кусочки вокала, тем дальше всё прочее уходило на второй план.

Меня легко распирало от удовольствия, когда я занимался всем этим. Я обожаю андеграундную и угрюмую музыку с убийственными вокальными семплами: трек "Let Go" от Teebee, "Being with you", ремикшированный Foul Play, Алекс Рис (Alex Reece), Digital, Goldie, Dillinja, EL-B, D-Bridge, Стив Гёрли (Steve Gurley).

Я опаздывал на автобусы в школу, слушая миксы от диджея Hype. И ещё некоторым приятелям я раздавал музыку, которую каждую темное время суток переписывал с эфира пиратской радиостанции. Это старшой брат пристрастил тебя к музыке?

Burial: Мой старший брат любил музыку, то что тогда вертели на рейвах, джангл, это та музыка, которой он жил, он уходил в неё, он был чуть-чуть ли не на прочий стороне ночи. Он был одним из тех, кто не возвращался, кто был не от мира сего, странником. Он рассказывал нам разные истории об этом. Мы выросли на его историях. Можно было укатить из города на машине куда бы то ни было и внимать эти записи, а вслед за тем возвратиться с ними.

Он садился под боком от нас и включал эту музыку, и позже он заводил для нас "Metropolis", Reinforced, Paradox, DJ Hype, Foul Play, DJ Krystl, Source Direct и техно записи. Когда ты ещё молод, эта музыка нетрудно взрывает твой мозг. И позже заинтересованность к ней не угасает, эти записи остаются частью жизни, и я приклеился к ним надолго.

Я по-прежнему покупал музыку, и вся существование моя сосредотачивалась на том, чтобы приобретать пластинки и сводить их вместе, и я думал, что кому-то это придётся по вкусу. Я думал, что смогу привнести свет, оживление в эти странные гэрриджевые треки, комбинируя их вместе. Твоя музыка напоминает последствия потом рейва, но на самом деле ни при каких обстоятельствах неиспытанные, не пережитые.

Burial: Я ни в жизнь не был на фестивале, никогда не был на опен-эйрах. Никогда не был на этих нелегальных вечеринках, проходивших на заброшенных складах, только клубы и развлекуха в помещении или что-то словно бы того. Но я слышал об этом, мечтал об этом.

Мне так кажется, что твой контакт со временами рейва сквозь твоего брата - это и есть то, что делает твои работы такими печальными: ты знаешь, что в текущий момент утеряно, в то пора как не все знают, что они упустили. Burial: Я не знаю, существует ли что-то подобное вообще. Может, британский дух возвращался аккурат в клубах и тех записях, неискусственно, неосознанно и не посредством интернет. Это распространялось больше по слухам, таковой андеграундный фольклор.

Никаких мобильных телефонов. Любой мог сходить ночью и разыскать тот самый дух, потому что что мог углядеть его в людях, заприметить его в их глазах. Те рейверы были на острие их жизней, они не бежали вперёд, но и не тащились позади, они жили ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС, и музыка была всем для них. В 90-х почувствовалось, что всё это у них отнимают. Клубная культура - это уже супер-клубы, журналы, транс и коммерция.

Все эти бары, которые стараются походить на клубы. Всё отняли. Та эра уже в прошлом, в текущее время меньше опасности, меньше жертв, меньше путешествий в поисках чего бы то ни было. Ты не можешь скрыться, медиа всё контролирует. Когда я слушал пластинку я получал своего рода напутствие, заповедь как действовать запись: прокрути её, сделай это быстро.

Я был весь в хардкоре, дарксайде, пытался совершить по-настоящему мрачную запись. Не новую, накаченную тек-звучанием. И это не была несложно бесцветная, блёклая вещь, это было что-то большее, это звучало так, как как будто сносили пустое здание. У меня была целая охапка мрачных треков для моего второго альбома, но я их просто выбросил. Я потратил годы на них.

Я был обеспокоен, оттого что затем моего первого альбома я почувствовал некоторое давление. Я работал часами над этими записями, я пытался исследовать все эти программы. Но вскоре я устал от всех этих вещей, оттого что я столь времени с ними провозился, и я переключился на нечто иное.

Я хотел соорудить тёплую запись, мерцающую, я хотел приободрить самого себя. Вместо того чтобы работать ту угрюмую чересчур детализированную музыку, на которую уходили годы, я хотел свершить музыку быстро. Что-нибудь тёплое, мерцающее, привосокупить что-то от гэрриджа, что-то от джангла.

Я слушал записи A Guy Called Gerald. Я хотел сделать запись сродный вокал, но не нашёл подходящего певца. Мне нравились Foul Play и треки Omni Trio, в которых пела девушка, как подобно как она находилась за соседней дверью, таким образом, у меня был этот слабый, приглушённый вокал, тональность которого я то понижал, то повышал.

Это разрешено делать шибко быстро. Я предпочёл изготовить единый альбом недели за две. Больше всего сделанного пришлось на последнюю неделю. И когда уже всё было готово, многие вещи оказались неправильными. И было славно заявить самому себе "ну и к чёрту, я всего только хотел сделать это довольно быстро". Таким образом, я защищал самого себя. Когда делаешь запись, и уже реально поздно..

В первом альбоме было что-то как бы обращения в исходное положение и середину 90-х джангл музыки, в то час как в новом альбоме, вещи как чисто сместились на два-три года в сторону британского гэрриджа и ту степа. Burial: Я люблю британский гэрридж, я люблю ту степ и Тодда Эдвордса.

Долгое миг я чувствовал, что никому эта музыка больше не нравится, некоторые люди тормозят эту музыку, вследствие того что что они глупы, но эта музыка для реальных людей, и те записи до сих пор звучат лучше, чем что бы ни было. Не так непочатый край людей я знаю, кому бы нравились эти записи. Но у меня есть единственный приятель, у него есть машина, и он позволяет мне тестировать мою музыку.

Я постоянно любил записи, которые самое момент слушать глубокой ночью, еле-еле==немного перекатывающиеся - гэрридж, дабстеп - без малого пульсирующие, почти укачивающие записи, таким образом, ночью в машине они звучат превосходно. Мне хотелось сделать почти эйфоричную запись.

Я думаю, некоторая эйфория это чисто британская штука, старые британские рейвовые пластинки что ни на есть оптимальный тому пример: едва улыбки, малость человеческих эндорфинов, и мало наркотического гипноза. Всё это было украдено у нас и никогда не вернётся. На момент ты получаешь это таинственное и такое отдалённое чувство как словно оно только для тебя и вынимается из тебя самого. Некоторые пластинки только закрепляют эти ощущения.

Так я и делал - нарезал вокальные партии, сделал их подобно тому как крадущимися и не отягощал всё это большими барабанами и сольниками. Ударные, заимствованные из гэрриджа достаточно мягкие, неуловимые. Они как рыбная кость, как позвоночник, как скелет бережно держат все остальные звуки. Это не глубочайшие ударные, не внушительные сольники.

Ударные нанизывают на себя все остальные звуки и вокал вместе. Они трепещут в пространстве, на поверхности трека. Эти звуки кружатся кругом тебя, а не просто бьют тебя, и это не то, что звучит как что-то большое. Это одна из причин, по которой ты не сильно любишь пользоваться секвенсорами? Burial: Да я вообще-то не нимало понимаю, как ими пользоваться! Да, но ты мог бы научиться!

И некоторые вещи нередко звучат так, как будто секвенсоры имеют местоположение в их создании. Burial: Часто в музыке есть такое. В эдакий музыке детализированность скучна. И ты никогда не потеряешься во всём этом, если ты знаешь, где и что в твоей работе и только так мой трек должен быть для меня. Я не хочу располагать занятие с серой музыкой. Я люблю записи, которые погружают в себя, достаточно прыжка и ты уже в ней, осознание того, что эти две или четыре минуты ты погружён в музыку.

Вот что мне нравится в моих записях. Burial: Я видел, как другие люди используют секвенсоры, и я весьма старался применять их тоже, но это просто разноцветные блоки, а мне было достаточно лицезреть звуковые волны. Мне не нужно слушать ударные сверх меры долго, потому как что я знаю, звучат они прекрасно. Я в курсе того, что мои записи чуть-чуть вздорные и беспорядочные.

Однажды я хочу сделать запись, под которую люди могли бы танцевать, мне только надобно постараться. Люди говорят, просто быть такого не может, что все треки ты делаешь в Sound Forge, что это надувательство. Burial: Кто? Люди в интернете не верят, что весь свойский альбом ты сделал в Sound Forge. Burial: Серьёзно? Но я его сделал как раз так. Я оставлю этих людей с их интернетом и чем-то там ещё.

Иногда мне хотелось пойти в колледж, чтобы меня научили, как верно делать музыку, но после этого было что-то вроде "вот, чёрт, хорошо, что я этого не сделал". Я на самом деле не охотник интернета. И всё это как дощечка для разговоров с духами, то же самое, что разрешать кому-то проникать в твою голову, в то время как ты сам того не видишь. От этого всякие случайности происходят. Те треки, которые ты сделал, но решил их выбросить. Они всё ещё существуют? Burial: Некоторые из них потеряны, в силу того что что моему компьютеру один раз пришёл конец.

Но есть парочка, и я смог бы их воскресить. Просто я потерял веру. Я пытаюсь научиться, но это сложно, я делаю ошибки. Возможно, я соберусь с силами, и сделаю следующий альбом, натуральный дарксайд от Burial. Шагну вперёд и сделаю.

Одна из замечательных вещей в твоей музыке, это ощущение пространства, и это крайне характерно для музыки южного Лондона. Когда я в первый раз услышал её, я жил на юге Лондона. И я слушал эти записи, прогуливаясь по городу, и это было просто великолепно. Burial: Спасибо за добрые слова. Я очень полно времени провёл, блуждая по Лондону. Иногда мне было куда идти, а подчас и некуда было идти. Поэтому мои прогулки могли быть бесконечными, покуда я добирался до нужного места.

Иногда создаётся впечатление, как будто невидимая мощь прикасается к твоему сердцу, как будто кто-то прогуливается сообща с тобой. В Лондоне особая атмосфера, о которой все знают, но когда говоришь о ней, она как будто исчезает. Лондон количество меня самого, и я им горжусь, но он может быть и таким, что его просто не узнаешь.

Это как ехать ночью в автобусе или со своими приятелями, со своим парнем или девушкой прогуливаться до дома по ночному городу, возвращаясь из клуба, или становить записи перед сном. Если ты в действительности погружаешься в музыку, то твоя бытие начинает вертеться около неё.

И я лучше послушаю записи о реальной жизни, о моей стране, нежели какой-то америкосский хип-хоп. Я в клубе с твоей девушкой" - банальная вещь. Мне нравятся рнб-записи и вокал. Но мне ближе настоящая британская музыка, такая как драм-н-бэйс и дабстеп. Стоит только в одно прекрасное время в своей жизни услыхать такую музыку, и другая начинает походить на чёртов импортный плагиат. В альбоме немного раз упоминаются ангелы. Почему так? Burial: Вот ты видишь людей и дистанцируешься от них.

И тебе плевать на них по большому счёту. Но порой ты вкладываешь многое в того, кого ты более того не знаешь толком, встретил его в метро или в магазине и поверил в него. Ты надеешься, что и этот дядя отнесётся к тебе так же.

И мне кажется, многие люди могли бы быть такими, подсоблять дружбан друга, и мой альбом как раз для людей, оказавшихся в подобной ситуации. Очень нетрудно зачахнуть и направить всё к чертям, но это не безопасно. И порой одна запись может сделаться для тебя всем, быть чем-то вроде талисмана. Люди в твоём альбоме похожи на раненных ангелов, которым обрезали крылья, быть может, они попали в ловушку или были преданы. Burial: Да.

Вот изредка думаешь о тех вещах, через которые приходится проходить людям, каждодневные заботы, всё, что касается взаимоотношений и тому подобные вещи. Каждому из нас все эти ощущения знакомы. Я хотел сделать песни именно о таких вот ключевых моментах. Есть парочка треков, в которых вокал похож на пение ангелов.

И я уже собрался было отчаяться, но маменька была очень мила, сказав: "просто делай музыку, пошли всё к чёртям, не волнуйся". К тому же у меня умерла собака, и я был опустошен. И матушка говорила что-то вроде: "делай трек, остановись, выпей чашечку чая".

Мне нравится понижать тональность женского вокала до тех пор, пока он не начинает слышаться как мужской, и повышать тон мужского, чтобы он звучал как девичье пение. И это может раздаваться чертовски сексуально. Это работает. Когда я слушаю записи, то не могу определить, где там поёт женщина, а где мужчина.

А ангелы, я полагаю, вообще существа бесполые. Burial: Правда? Порой люди в собственном отражении в зеркале на секунду видят физиономия дьявола, что-то неправильное, нехорошее в нас самих. Когда ты молод, тобой помыкают силы, которые не можешь одолеть. Ты теряешься, и никак не можешь понять, что происходит с тобой и вообще вокруг.

Я читал, ты как-то обмолвился, что это хорошо, что твоя музыка нравится женщинам, и вообще не стоит трепетать делать записи, которые понравились бы и женщинам. Burial: Но девушкам нравится мрачная музыка. Так же как и танцевальная музыка может быть больше приспособлена для мужчин. Мужчины порой существуют в тех местах, в которых они вообще ни черта не смыслят в том, через что девушкам приходится проходить, и наоборот. Я в основном воспитывался мамой, я маменькин сынок. Я похож на неё.

У меня была собака - женского пола. Но мне кажется, многие парни хотят намного больше того, что чисто мужская музыка может им дать. Burial: Да? Иногда человеку необходимо выскочить из мрака, и он нуждается только лишь в весёлых, живых и гулких записях. Твоя музыка очень образная. Я так полагаю, это частичное воздействие кинематографа? Ты говорил, что треки из кинофильма "Чужой" твои любимые.

Burial: Треки к кино, да, космические корабли и радиолокационное оружие. Мой старший брат просто включал для меня эту музыку, когда я был небольшой и рассказывал мне истории из фильма. Он записывал всё на плёнку. Он рассказывал мне об этих саундтреках, а "Чужой" и "Чужие" одни из самых захватывающих фильмов. Но он обыкновенно показывал мне кусочек, когда только заряжали оружие, и он говорил: "ты пока что уж очень мал, не хочу, чтобы ты видел всё остальное, но я расскажу тебе, что там произошло дальше".

Мне нравится такая музыка, это как чувствовать опасение перед пустым, безлюдным пространством впереди. Мне нравится кино "Бегущий по лезвию", но одержим я лишь единственной сценой в нём - кусочек, где герой Форда сидит в одной из кафешек, а на улице льёт дождь. Я люблю дождь, как и укрываться от него. Иногда выходишь в плохую погоду, и укрываешься в каком-нибудь тёплом убежище от дождя, порхая, как мотылёк - я мотыльков также обожаю, потому люблю именно эту сцену в том фильме. Есть какая-то связь между потрескиваниями в твоей музыке и дождём?

Это как в игре Silent Hill - ей не хватало памяти Playstation чтобы реалистично живописать пространство, вследствие этого использовался туман, дымка. Burial: Ой, серьёзно? Мне нравится Silent Hill. Если прячешь звуки в тумане, дымке, это как завеса на протяжении всего трека. Это на самом деле важно.

Так эйфоричные вещи становятся ещё более эйфоричными, потому что они скрыты за некой вуалью, вместо того чтобы звучать напрямую. Burial: Да, эйфория как будто попала в пузырёк. Или её накрыли глушителем. Звук как будто в близости с чем-то. Каждый слышал в своей жизни приглушённый разговорчик за дверью в соседней комнате.

Когда слов не разобрать, но зато отчётливо слышно, что люди кричат. Или ты на лестнице слышишь разговор людей внизу, и ты осознаёшь, что что-то не так только лишь по тону чьего-нибудь голоса. Даже если ты чрезмерно мал, чтобы что-то понять, эти звуки заставляют тебя затаить дыхание. Или как собака, например, может притихнуть, когда надвигается буря. В альбоме немало боли, горечи. Это личное?

Мне нравится соул-певец Сэм Кук (Sam Cooke), хотя я всего ничего что смыслю в этой музыке. Я даже не знаю толком, что там с его песнями. Но у него было несколько таких вещей, в которых на поверхности было что-то обычное и жизнерадостное. Что-то есть такое в его голосе.

И я лучше сделаю что-то вроде таковый записи, нежели какую-нибудь холодную электронную музыку. Потому что когда всё сияет и всё хорошо, это не значит, что нет места чему-то плохому и холодному. Сияние обнаруживаешь на фоне тьмы и мрака. И беспросветный мрак, я называю это "Dark TM", в конце концов, начинает звучать как что-то совершенно другое. Получается вещь, у которой нет определённого лица.

Это как-то соотносится с твоей личностью? Burial: Да, вообще я излишне нерешительный человек. Я не хочу привлекать к себе внимание, я предпочту быть посреди друзей и в кругу моей семьи, нежели какие-то другие вещи, но и нет необходимости особенно сосредотачиваться на личности. Всё одинаково я почти ничего не знаю, например, о тех людях, которые делают те записи, которые мне нравятся. И это привлекает.

Мне нравится, когда присутствует некая таинственность и не возбраняется погрузиться в музыку ещё глубже. Достаточно условного обозначения, названия записи. И это уже воспринимается не как новая вещь, а как что-то из старых подпольных вещей, и так проще.

Все говорят и говорят о себе, они открывают и показывают всё, что только можно. Все в Лондоне этим одержимы, люди и медиа чересчур наглые, пытаются выдумать какой-то имидж, обосновать самим себе что-то там и не быть пустым местом. Каждый пытается урвать наш кусок. Я хочу быть подальше от этого.

Я уважаю нелегкий труд, упорную работу, но меня пугают каждодневные обязанности. Или, например, собеседование при приёме на работу. Я предпочитаю сачковать, прогуливать. Лучше гулять по кухням, коридорам, вперить воззрение в панели крыш, двери и грезить залезть в вентиляционную трубу. Искать пространство вдалеке от других людей? Burial: Отчасти. Своеобразный портал. Ребёнком, когда я провинился в чём-нибудь, я мечтал укрыться в куче мусора.

И вот сижу я в чёрном полиэтиленовом пакете, неплохо себя чувствую и слушаю, как капает дождь, и возникает стремление вздремнуть, а опосля грузовик забирает меня и увозит вкупе с мусором. Это глупо, конечно. Тебе хотелось почувствовать, каково быть в каком-то другом измерении? Мы все об этом мечтаем. Я бы хотел, чтобы что-то подобное существовало.

Но даже если ты преодолеешь все преграды на пути к этому, ты всё равно ничего не увидишь. Ты прогуливаешься по Лондону, и всё в порядке, а позже возвращаешься к жизни реальной и оказывается, что в реальности всё окончательно не так. У тебя нет выбора.

Вот шагаешь ты по улице тоскливо на работу, и вот тебе давнехонько хотелось опуститься по вовсе иной улице, но ты проходишь мимо, продолжаешь свой стезя и никакая сила на свете не заставит тебя отключить мобильный телефон и пойти по другому пути. И даже если ты исчезнешь на секундочку, вместо тебя всё то же самое будут делать другие люди. Это напомнило мне расклад Херберта Джорджа Веллса (Herbert George Wells) "Дверь в стене".

Ребёнок обнаружил очарованный сад, тайный в глубине улиц лондонских. Но каждый раз, когда он видит дверь, которая ведёт к саду, то не может рискнуть вскрыть её. Burial: Kode9 выбрал пластинку "Ghost Hardware", потому что это было до того как я закончил работу над альбомом, таким образом мы хотели выложить что-то, что звучало бы так, как будто это пришло из первого альбома, но намекало на нечто большее.

Я рад, что ты двигаешься в том направлении, которое тебе по душе. Сейчас столько эмоциональности в культуре, вот только звучит она слащаво и дёшево. Ведь настоящая боль не может быть отчётливой, явной. Burial: Когда ты молод, ты принимаешь всё рядом к сердцу.

Кто-то подумывает о суициде, потому что с ним жестоко обращались в школе, но если он подождёт недельку, всё само собой рассосётся. Сложно ребёнку всё это объяснить. Я был в таких ситуациях, и никакой учебник тебе не расскажет, что делать. Но затем достаточно послушать какую-нибудь песню, может поп-песню, от которой всё встанет на свои места.. Состояние депрессии в целом свойственно тинэйджерам. Burial: Им кажется, что вокруг них страсть сколько людей, но на самом деле это самообман.

Ты можешь быть окружён приятелями, но не факт, что все эти люди тебе друзья. Ты хочешь чувствовать себя защищённым, потому что не значимо кто мы, любой из нас уязвим в той или другой степени. Хочется вернуться домой, в семью, к друзьям, в свою комнату, когда чувствуешь себя уязвлённым.

Мои новые записи как раз об этом, о потребности чтобы какой-нибудь ангелочек оберегал тебя, когда тебе некуда идти, и всё, что ты можешь делать это сиживать в "Макдональдсе" поздненько ночью и не откликаться на телефонные звонки. Твоя музыка это как связь с другим временем, которое уже прошло. Я знаю, есть такие треки, которые ставишь и видишь, как у людей слёзы на глаза наворачиваются, пластинки от лейбла Moving Shadow, старые записи, потому что эта музыка в настоящий момент уже достаточно стара, чтобы что-то значить.

Даже один один знакомый звук, где-то услышанный может просто порешить человека. И ты прав, культура немного обращает на это внимание. Там где я живу всем значительно интереснее побеседовать о записях Rufige Kru и 4Hero, о том, что они для тебя значат, нежели о какой-то другой музыке. Просто жизнь. Люди умирают, но их имена всё равно остаются в адресных книгах социальных сетей и ещё чёрт знает где.

Какая музыка из мира внешнего на тебя влияет? Burial: Игры для PlayStation. Было бы здорово, если бы всё это разрешается было сделать в реальной жизни: заполучить дополнительные жизни, сражаться на продвинутом уровне, использовать обманные методы. Я просаживал все монеты в игровых автоматах.. Я вырос на этих штуках. А ещё мой отец, когда я был совсем маленьким, другой раз читал мне рассказы М.Р Джеймса о приведениях. И я как-то удрал с работы, пошёл и купил его книгу и сейчас читаю рассказы о призраках.

Нет, ты шутишь, серьёзно, что ли? Burial: Есть парочка историй, которые чертовски здорово на меня подействовали, когда я был маленьким. Например, "Oh Whistle and I'll Come To You My Lad". Что-то такое зловещее.

Нечто таинственное происходит, эти истории коротенькие - я вообще самое малое читаю - но, тем не менее, это написано так, что в тот момент, когда основополагающий персонаж встречает призрака, то тебя просто в дрожь бросает и нереально не уверовать в то, что прочёл. И это всего лишь пара строчек, в которых ты мельком видишь призрака, его лицо. Однажды мы закрылись в пабе, где постояльцы и некоторые мои приятели стали сказывать эти чёртовы истории о призраках, и если бы вы их услышали, вы бы поклялись, что всё рассказанное происходило в реальной жизни.

Одна девица рассказала самую страшную историю, которую я когда-либо слышал. В этих рассказах действия развиваются не как в кино, а очень просто, как в реальной жизни, потому звучат они так правдоподобно, и я никогда их не забуду. Иногда позволительно приметить призрака где-нибудь в метро, он бредёт с пустым пластиковым пакетом в никуда..

Я сегодня живу в той части Лондона, где Джеймс как раз таки написал большинство своих рассказов. Некоторые места в рассказе - это зашифрованные места именно из этой части города. Burial: Мне нравятся старые кладбища, фабрики, какие-нибудь заброшенные места. Перенестись в никуда, вдали отсюда, туда, где темно, совсем черно и нет этих светлых эмбиентных лондонских вещей.

Отказаться от слов, приняться за руки, запалить зажигалку. И куда бы ты не пришёл, образы тех мест, в которых ты только что был всё ещё остаются на сетчатке твоего глаза. Не сможешь зреть что-либо вокруг, зато сможешь заметить звёзды. Множество ударных в моём новом альбоме Untrue - это всего лишь щёлканье зажигалкой. Вот что люблю я в рассказах Джеймса, так это вероятность перенести для себя нечто ценное, пока понимаешь их правильно.

Хотя всё вертится вокруг одних и тех же понятий, но это не те вещи, которые звучат одинаково, они именно.. Наверно, как у Photek. Технические приёмы просто поражают вас, несмотря на то, что делается всё одними и теми же устройствами. То же самое и в рассказах о призраках, тут самое главное то, как эту историю донесут в твой мир. Городские легенды сочинены так, что ты не будешь уверен, что это всего лишь выдумка.

Статистика говорит нам: существуют миллионы рассказов о призраках. Какой процент вероятности того, что призраки всё-таки существуют? Ответ таков, что, должно быть, всего лишь одна из всех этих историй правдива.

По материалам http://thesound.ru/2008/04/14/burial-intervyu-dlya-wire-deka~