Всё это - Dolphin в "Точке". Живая экспрессия гитариста Додонова, невозмутимая машинообразная пластика Дельфина. Механическая меланхолия сквозит в движениях музыканта, отбивающего нехитрым темп на электронной перкуссии и начитывающего тексты в микрофон. "Я и ты - роботы" - перечитывает зал по губам.

Видеоряд не менее меланхоличен. Вернее будет, впрочем, наречь его арт-инсталляцией: проектор порционно выдаёт на экран минималистичный сюр. Здесь не видно музыканта, тот, что на фестивале Maxidrom взрывал "Олимпийский", но, может быть, всё занятие в той "Юности", которая пришла к нему и к его слушателям в 2007-ом.

Здесь не видно музыканта, который на фестивале Maxidrom взрывал "Олимпийский" Программа концерта, выстроенная из песен с последнего альбома, получилась гармоничной, но не заряженной. Наверное, аккурат вследствие этого стройнее всего зал подпевал уже давнехонько знакомым "Ольге", "Весне" и "Романсу".

На концерты Dolphin приходят многие - рэйверы старой школы, одутловатые любители "Мальчишника", пафосные инди-киды и те, кого ни к каким субкультурным группам причислить невозможно, но старым песням все внимают с одинаковым благоговением.

Дельфин - исполнитель, верх которого над публикой неоспорима, притом ничего особенного на сцене ему являть не нужно: завораживает как раз его невозмутимость. Кажется, что битом и урчанием перкуссии и в самом деле управляет робот. И эта искусственная музыка до того красива, что ни единственный дядя не покинет зал, дожидаясь того момента, когда Дельфин не в концевой раз скажет своё "Последнее слово".

По материалам http://newsmusic.ru/news_2_15712.htm

Бал состоится 4 июля 2009 года, в субботу, на траве гостеприимного Le Meridien Moscow Country Club в Нахабине.

Среди гостей бала: Миранда, Несчастный случай, Uma2rman, Чи-Ли, Jukebox Трио, После 11, Нино Катамадзе, Ковер-квартет Виктора Добронравова, Паперный ТАМ, Зурбаган, Мельница, Гоша Куценко, ЮТА, Zventa Sventana, шоу барабанов Маракату, Abelardo Alfonso Lopez, Los Devchatos. Ведущие бала - сторонники WWF Ольга Шелест и Антон Комолов.

Также в программе: специальное воззвание к гостям бала лидера группы «Мумий Тролль» Ильи Лагутенко, интерактивные зоны: игры, дегустации, сеанс индийского аюрведического массажа от СПА-центра «Ревиталь» у стенда «Женских секретов», благотворительный аукцион и лотерея, воздушные змеи и огневые представления, театрализованные и fashion перформансы, «дикие» инсталляции художников и флористов, выставки и мастер-классы, музыка и танцы, полевой фуршет.

В бале принимают участие музыканты, театральные актеры, скульпторы, поэты, писатели, художники, журналисты, известные люди, которым не все равно, которые готовы привнести наш вклад и пособить восстановлению заповедной природы нашей страны. Все cобранные во пора бала средства пойдут на поддержку заповедников и национальных парков России.

Встал поутру... и сразу же приведи в порядок свою планету»
Антуан де Сент-Экзюпери

«Система заповедников и национальных парков России - одна из самых эффективных в мире. Однако в современных условиях она оказалась очень уязвима и нуждается в нашей защите»
Юрий Трутнев, Министр природных ресурсов РФ

«Благодаря усилиям WWF за последние 15 лет площадь российских заповедников увеличена на 20%, а в Арктике – удвоена, десятки территорий получили финансовую поддержку»

Игорь Честин, Директор WWF России

Все собранные средства направляются на проводимый WWF среди заповедников и национальных парков ежегодный конкурс проектов по сохранению редких и исчезающих видов животных и растений, традиций и обычаев коренных народов, улучшению охраны территорий, развитию экологического просвещения, образования и экотуризма.

Лауреатами конкурса 2009 года, тема котрого звучала как «Меняем жизнь к лучшему! Проблемы особо охраняемых природных территорий. Нетривиальные шаги и инновационные решения» стали:

* Национальный парк «Смоленское Поозерье»
* Заповедник «Байкальский»
* Заповедник «Кузнецкий Алатау»
* Национальный парк «Зюраткуль»
* Национальный парк «Зов тигра»
* Национальный парк «Забайкальский»

Как результат, афиша нынешнего фестиваля представляет микс разнородных художественных явлений: на оперной сцене - гастроли балета Большого театра и солистов Мариинской труппы, премьеры Пермского театра оперы и балета, выступление этуалей Парижской оперы, а на берегу Камы, в музее Permm - провокативные перформансы: художников "Синих носов" Александра Шабурова и Вячеслава Мизина, выпускающих из штанов огненные фейерверки и сервирующих тортами спины юных пермячек в бикини, демонстрация немой ленты Абрама Роома "Третья Мещанская" с живым саундтреком Псоя Короленко, кино из "Антологии Современного искусства" Евгения Митты и Александра Шейна "Олег Кулик: Вызов и Провокация" и другие, концептуальные выставки.

На вопрос: не станет ли новой культурной идеологемой города актуальное искусство, министр культуры Пермского края, режиссер Борис Мильграм ответил: "Естественно те, кто не занимается современным искусством, могут крайне возмутиться, возжелать чем-то ответить, и какие-то слои, давя приятель на друга, начнут высекать энергию. А это важно.

Я хочу, чтобы и экономика, и политическая элита не относились к культуре только как к развлекательному и познавательному фактору. Культура должна заделываться фактором, реально сдвигающим смыслы: как сблизиться городу и этому краю, как сберечь людей, притянуть сюда высококвалифицированные кадры, бизнес? Без искусства, без культуры, без ощущения, что ты живешь в столичной территории, соорудить это сложно.

А пробудить культурную ситуацию эффективнее и короче разрешается современным искусством. Мы должны провоцировать". Одной из наглядных акций стало открытие выставки художника-футуриста Петра Субботина-Пермяка (кураторы Екатерина Деготь и художник Леонид Тишков) в агитпропповской эстетике - во дворе Художественной галереи, с борта грузовика, обтянутого красным сукном, с речами и лозунгами под общим девизом "Кудымкор - локомотив будущего".

И все-таки центральным событием "Дягилевских сезонов" стала мировая премьера оперы Александра Чайковского "Один день из жизни Ивана Денисовича" в постановке Георгия Исаакяна. На премьеру в Пермь приехали вдова Александра Солженицына Наталья Дмитриевна с сыновьями. По результату же очевидно, что опера об Иване Денисовиче стала для ее создателей не несложно акцией искусства, но и глубоким личностным переживанием.

В либретто авторы не отклонились от текста Солженицына, положив на вокальную строку аутентичный язык его прозы, помимо того - вывели контент на электронную строку, сохранив все нюансы солженицынского словаря (в опере более того появилась отдельная хоровая сцена "Словарь" с терминами из лагерной жизни). Сложнее было поднять к его прозе мелодический и сценический ключ, не пережать "трагизм", суметь так же нейтрально, как в рассказе Ивана Денисовича, представить единственный день из его жизни, пронзив болью душу. В спектакле это удалось.

Чайковский расколотил оперу на условные эпизоды с названиями: "Рельс. Подъем", "Шмон", "Жена Шухова", "Работа, Барак", "Вечер" и другие, но музыкальное движение выстроил по принципу круга, бесконечно возвращаясь к "арфовому" рефрену, безрадостные переливы которого имитировал синтезатор.

В инструментовке, кроме обычного состава струнных и медных, композитор задействовал прибавочный состав перкуссии, два синтезатора, домру и баян. Электронные звуки привнесли "далекую", как в сказании, краску, баян и домра педалировали "советскую" конкретность, шорохи, "хлесты", стуки - реальную атмосферу происходящего.

Несмотря на обилие хроматики и сложнейший, неустойчивый метр, меняющийся без малого в каждом такте, партитура Чайковского за счет рефренов-повторов и большого количества запрятанных в ней цитат и стилизаций - от духовных песнопений, фуги и советских песен, - не выглядела перегруженной, наоборот, оказалось на слух "просветленной", не претендующей на грандиозный симфонический масштаб. Тем лучше для спектакля, задача которого сама по себе наполнена тяжелым душным переживанием.

Исаакян, в свою очередь, проявил невероятную режиссерскую деликатность, сконцентрировавшись на создании атмосферы, а не на изображении жутких подробностей лагерного быта. В огромном темном пространстве с вратами "ада" и нависшей слоями колючей проволокой вместо неба (впечатляющая служба художника Эрнста Гейдебрехта) мерно "колыхались" безликие массы арестантов в нумерованных ватниках и ушанках, выбрасывая вперед Ивана Денисовича или Цезаря, баптиста Алешу или Татарина, поющего резким женским голосом.

Сцены, придуманные режиссером - воображаемый разговорчик Шухова с женой на фоне ослепительно крашеных деревенских ковриков или веселая застольная болтовня студенток-ленинградок, окончившаяся для одной из них "вратами ада", служили "люфтами" в бесконечной, мерной лагерной истории, жанр которой считывался в спектакле как апокриф.

Главное - режиссер вывел Ивана Денисовича на какой-то новоиспеченный виток, показав, как рождается свет в его душе, как во мраке, в человеческом аду растет его внутренняя сила. Почти довольный день!" Иван Денисович: партитура начинается молитвой баптиста Алеши "Господи, Иисусе Христе, помилуй мя" и приходит к финальному разговору Алеши с Шуховым о боге.

Здесь дирижер Валерий Платонов добился особенного эффекта: стилизованное композитором в вокальной строке Шухова духовное песнопение выделил восходящим ходом трубы, превратив звучание фразы в светоносное состояние героя.

Работа дирижера над партитурой оказалась содержательной не только потому, что Платонов не упустил ни одной детали музыкального материала, метко выстроив серьезный звуковой и ритмический баланс хоров (женский и мужской), женского вокал-бэнда в оркестровой яме, перкуссии в боковой ложе и солистов, но главное - создал ясное, чистое, негромкое и шибко соразмерное образу Ивана Денисовича звучание партитуры. После премьеры Наталья Дмитриевна Солженицына дала комментарий индивидуально для "Российской газеты".

Это то, в чем нуждаются ушедшие, и в чем нуждаемся в эти дни мы. Да, мы не сидим в лагере, но мы нехорошо устраиваем свою жизнь. Мы остались на пепелище потом жуткого ХХ века, и все, что может подсобить нам принимать правильные решения и совершать правильные поступки, - благодетельно. В этом смысле эта премьера благодетельна, а то, что она начинается молитвой - промыслительно.

Меня пронзило до глубины души то, как постановщик и композитор ввели в оперу жену Шухова. В рассказе она появляется только в письмах: тут же, ни от чего не отступив и не добавив, театр дали пронзительную судьбу на сцене - судьбу женщины, от которой отставили мужа. И все это: и ковры, и отличный звук Татьяны Полуэктовой - бьет, как стрела навылет. Конечно, свежеиспеченный язык дает нам ощутить в произведении то, что, может быть, оставалось в тени слов.

У Солженицына вообще трагическая писательская судьба: его книги производили ощущение политической сенсации, и за этим мощным взрывом пропадал его немалый писательский дар. Сейчас его навалом издают (у меня действующие контракты с 12-ю разными издательствами одновременно), а это значит, что есть спрос, что его читают, что держава понемногу всасывает его мысли.

Многие, перечитывая, говорят: я как будто это читал, но в текущий момент воспринимаю совсем по-новому, я не понял тогда, что это великая литература. То, что сегодня происходит - это второе дыхание, вторая существование у писателя Солженицына, и я бесконечно счастлива этому.

По материалам http://rg.ru/2009/05/19/geroy-site.html